РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава

Значение этих слов для Саши еще больше возросло, когда на другой денек он вызнал через знакомого писаря, что у Хайдарова умер под Сталинградом брат — летчик. Саше стало жалко командира. Но разве утешишь человека в таком глубочайшем горе? После чего Матросов при встречах с Хайдаровым старался верно отдавать честь, поточнее отбивать шаг: строевая РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава подготовка была одной из главных дисциплин в училище. «Пусть лейтенант Хайдаров лицезреет, что Матросов старается обучаться на «отлично»...»

Одинаковая жизнь училища скоро была нарушена — начались тактические занятия.

Под покровом предрассветной тьмы 1-ая рота шла впереди всей колонны на сближение с «противником». Курсанты использовали для убежища складки местности РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава. Неглубокий овраг отлично скрывал передвижение роты. На самом берегу реки рос кустарник, маленькие ветлы, за которыми наступающие заняли предел атаки.

Рашит шептал лежавшему рядом Сергею Гнедкову:

— Смотри, волчьи следы начинаются. Вон, вон, видишь, ласка высунула голову из-под снега. Эх, прозевал,— произнес он с сожалением, когда Гнедков заявил, что никакой ласки РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава нет.

Матросов обернулся, его глаза внезапно повстречались с очами Рашита, тот специально отвернулся.

По цепи проходили недлинные команды: то Хайдаров вызывал командиров отделений, то командир роты собирал командиров взводов. «Видать, уточняют боевую задачу», — пошевелил мозгами Саша.

Скоро с нашего берега открыли огнь, но «противник» молчал. Когда стрельба началась, на РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава правом фланге «противника» ответили огнем несколько огневых точек. И вдруг на тот сберегал обвалился мощнейший огневой налет.

— Залп! Залп! Снова! — восхищенно восклицали курсанты, с энтузиазмом следя за выстрелами и разрывами снарядов.

Снаряды с наизловещим пением проносились над головой. Налет длился 10 минут. В один момент над полем боя РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава установилась напряженная тишь, и когда раздалась команда, призывающая к атаке, Саша, не помня, как это случилось, уже бежал по льду реки Урала. Он прилагал все усилия к тому, чтоб не отстать от товарищей. Справа бежал Сергей Гнедков, слева — Рашит. И тем паче нельзя было отставать от Рашита...

Величавая РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава сила команды несла лавину людей вперед. Атака — это быстрый, моментальный удар храбрых. Это — погибель для неприятеля. Атака — величавое испытание воли...

Внезапно перед Матросовым появилось препятствие — большая полынья, над которой подымался густой пар. Разбежавшийся Саша еле успел тормознуть на краю. Как обойти ее? Рота продолжает продвигаться вперед. Что делать? Не РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава стоять же тут! Саша не успел принять какого-нибудь решения, как рядом хрустнул лед и кто-то забултыхался в воде. Это был Рашит... Он не высчитал ширину полыньи и угодил в нее. Мыслить некогда — Саша кинулся на помощь.

Рашит вынырнул у самой кромки, окоченевшими пальцами пробовал схватиться за кромку льда РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, но течение относило его в сторону, а одежка тянула ко дну.

Саша откинул автомат, мгновенно снял вещевой мешок. Вот он уже ползет к самому краю полыньи; Рашит с посиневшим лицом и блуждающими очами подплывает поближе. Саша звучно орет, чуть владея собой:

— Давай сюда! Плыви ко мне!

Рашит делает несколько отчаянных рывков РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, безотчетно подчиняясь команде. Вот его голова рядом. Саша резким движением хватает друга за воротник шинели. Но Рашит очень тяжел. Под Матросовым трещит лед, а впереди кипит полынья. Мельчайшее неосмотрительное движение — и река унесет обоих.

Но Матросов не задумывается об этом. Пусть трещит лед, пусть ужасная пасть прохладной РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава немилостивой реки перед очами, — жизнь друга дороже. Саша до максимума напрягает мышцы. Он с напряжением подымается на колени, Поначалу нужно льдом показывается голова Рашита, позже плечи. Вот он вынырнул, как тюлень, неловкий, влажный. Рашит дрожит от холода, он что-то желает сказать, но не может. Он удивлен, поражен РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, в его очах недоумение...

Саша более растерян, он осознает, что сейчас нужно срочно выслать Рашита на сберегал. Утомилось поднявшись, он оглядывается вспять и лицезреет санитаров, стремглав бегущих к полынье.

Тяжесть спала с плеч, он выпрямился, сейчас нужно догонять собственных. Матросов бегом устремился к обратному берегу. Пришествие длилось.

В ОРЕНБУРГСКОЙ СТЕПИ

С утра Матросов РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава получил разрешение навестить Рашита в госпитале, размещенном в желтоватом древесном домике рядом с пристанционными постройками. Фельдшер рассматривал Матросова поверх стекол очков, чуть державшихся на самом кончике длинноватого носа и спрашивал:

— Что за сентиментальности? Выпишем твоего Рашита через некоторое количество дней. Наглядишься, наговоришься.

Но Саша был настойчив. Видя это, фельдшер РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава смилостивился.

— Всего на три минутки. Сообразил?

— Сообразил.

— Возьми халатик. Дверь слева. Кровать у окна.

Саша, осторожно открыв дверь, вошел в комнату, пропахшую иодом и нашатырным спиртом. Рашит при виде Матросова отвернулся к стенке. Саша пошевелил мозгами: «Не вызнал либо делает вид, что не выяснит? Оборотиться, уйти?» Но РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, упорно дернув головой, он медлительно подошел к постели хворого.

Рашит повернул голову и недоуменно уставился на Матросова. За одни день он очень осунулся. Он открыл рот, намереваясь что-то сказать. Саша наклонился, чтоб услышать глас друга.

— Ничего, ничего не понимаю… — произнес Рашит.

Матросов сел у изголовья на табуретку, сердечно РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава спросил:

— Чего не понимаешь?

Взор темных глаз Рашита поверх головы Саши тормознул на заиндевевшем окне.

— Что для тебя непонятно? — повторил вопрос Матросов.

— Непростой ты человек, — шепнул Рашит. — Я думаю: подвел, арестовал, из комсомола исключили. А позже вынул из полыньи. Зачем? Я спрашиваю, почему так по-разному поступаешь? Для РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава чего пришел?

Саша не успел ответить. Вошел фельдшер и заявил:

— Три минутки истекли!

Вечерком зашел в землянку старшины, хотелось побеседовать с ним откровенно, как бывало говорил о чем-нибудь наболевшем с начальником колонии Петром Филипповичем, отчего на душе становилось просто и свободно. Но Соснин был занят — он регулировал радиоприемник — и РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава попросил Матросова подождать.

— На данный момент будут передавать последние известия, — озабоченно произнес он. — Возьми, Саша, лист бумаги, сколько успеем, запишем. Может, снова про Сталинград сообщат.

Матросов взял карандаш и незапятнанный лист бумаги, пристроился у края стола. Что-то визжало, свистело в аппарате, но вдруг ясно донеслись знакомые позывные — общенародно популярная РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава мелодия песни «Широка страна моя родная...»

— Ты слушай диктора и записывай, только пиши исходные буковкы каждого слова. Например, заместо миномета пиши буковку «м», пулемет — «п», орудие — «о». По другому не успеем.

Ясно, звучно заговорил диктор:

— За время пришествия наших войск под Сталинградом с 19 ноября по 11 декабря у противника РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава захвачено...

Саша начал стремительно писать: «с» — 105, т — 1510, о — 2134... Тыщи пулеметов, автомашин, миллионы снарядов, 10-ки миллионов патронов. Одних пленных выше семидесяти тыщ.

Диктор еще продолжает гласить, а Саша уже стремительно отложил карандаш, вскочил на ноги и ринулся обымать старшину.

Соснин, легонько отстранив его, прищурил умные глаза, с ухмылкой следя за РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава Матросовым, бурно изливающим свои чувства, позже тихо произнес:

— Порадовался один, и хватит. Если товарищи не дремлют, сообщи и им.

— Я их разбужу! — возбужденно воскрикнул Саша.

Матросов не мог вместить в собственном сердечко эту гигантскую удовлетворенность, он запамятовал о том, для чего приходил к старшине.

— Я побежал, размеренной ночи! — кликнул он и РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава выбежал из землянки.

Не дойдя до собственной землянки, Матросов вдруг тормознул, как вкопанный. Удовлетворенность как рукою сняло. «Чему я радуюсь? Другие дерутся, а я здесь торчу. Под Сталинградом бойцы кровь проливают, жизнь отдают, а я в болельщиках хожу, соболезную. А еще в колонии давал ребятам обещание... Позор!»

И уже РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава без того экстаза, который окутал его в землянке Соснина, он вошел в блиндаж. Молчком поставил в угол автомат, скинул полушубок, присел. Ребята укладывались спать. Саржибаев, вдумчиво уставив свои острые коричневые глаза в маленький бревенчатый потолок, что-то насвистывал. Гнедков посиживал перед печкой, на коленях его лежала раскрытая книжка. Селедкин РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава зазубривал утомившись. Перчаткин пил чай, следя безразличными очами за пламенем в стальной печке. Он с аппетитом прожевывал сухари, за ранее намоченные в чаю.

Саша со злобой проговорил:

— Только понимаете спать, да книжки читать…

Все живо обернулись, кроме Гнедкова, увлекшегося чтением.

— Стыд-то у вас есть, спрашиваю я? Люди под РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава Сталинградом погибают, жизни отдают, а мы здесь в уютной землянке спрятались, как суслики, — продолжал Саша с горячностью.

Перчаткин вдруг засмеялся:

— А сам?

— И сам таковой же... суслик!

— Я не понимаю... — начал было Перчаткин.

Но Матросов перебил его:

— 70 тыщ пленных взяли, под Сталинградом победа... А мы...

В малеханькой землянке РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава поднялся шум, гам, суматоха: Саржибаев обымал Матросова, Перчаткин почему-либо рыдал, а Гнедков спорил с Селедкиным.

— Ай, ай, больно отлично, замечательно! — орал Саржибаев, приплясывая.

— Войне, означает, скоро конец, — заключил тихо Гнедков.

Немедля откликнулся Перчаткин:

— Я так грезил о консерватории... Сейчас ясно: моей мечте предначертано исполниться... Как я рад!

Матросову почему РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава-либо вдруг показалось, что Перчаткин неискренне радуется победе под Сталинградом, вероятнее всего он не желает попасть на фронт, и, обернувшись к Перчаткину, Саша кликнул:

— Радуешься, что избежал Сталинграда?

— Вот чудак, а разве ты не рад нашей победе?

Открылась дверь блиндажа, вошел Хайдаров. При виде его все вскочили РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава.

— О чем это вы спорите? — забавно спросил лейтенант.

Все молчали.

— Означает, я ошибся, вы не спорили до моего прихода?

— Нет, верно, спорили, — в один момент подтвердил Саржибаев.

— Одни радуются победе под Сталинградом, а другие… ворчат.

— Кто же это ворчит?

— Вот он — Матросов.

Хайдаров посмотрел на Матросова, вспомнил разговор в РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава читальне. «Чем же недоволен мореплаватель?» — помыслил он.

— Выходит, Матросов, вы не рады?

— Обижен я...

— Чем все-таки?

— На фронт пора, а мы сидим здесь в этой глухой степи да ручку телефонного аппарата крутим...

— Что ж, и Оренбургскую степь возненавидел?

Матросов сумрачно согласился:

— Правильно.

— А вот это ошибочно. Не обожать Оренбургскую степь РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава нельзя, она — россия, — произнес лейтенант, садясь на место Гнедкова.

— Почему же это Оренбургская степь — родина? — удивленно спросил Матросов. — Я считаю...

Его перебил Гнедков:

— Я читал в одном романе, что две березки у дороги были названы родиной...

Хайдаров, расстегнув пуговицы полушубка, наклонился за угольком, чтоб прикурить.

— А вы, Гнедков РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, не согласны с этим утверждением? — И, не дожидаясь ответа, продолжал: — Писатель, на мой взор, прав. Две березки у дороги — родина. И наши комфортные села, гулкие городка, резвые источники — родина. И уральские горы, Волга, прохладная российская зима, победный Сталинград, наша верность делу партии, мужество русских людей — все это россия РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава. Сыновней любовью мы должны обожать каждый метр родной земли, наши эталоны, правду Сталина... Просторные Оренбургские степи достойны величавой любви за свою историю, за свое истинное и будущее... Разве вы не помните пугачевских полков? Позабыли знаменитого Чапаева? А песни Шевченко? Повесть Пушкина? А я вот ничего не запамятовал…

Курсанты невольно прислушались РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава к голосу степи. Над малеханькой землянкой, затерявшейся в снегах, неистовствовал зимний ветер.

…В эту ночь Саше приснился Чапаев. Он был огромным гигантом, но почему-либо без усов, и белоснежный длинногривый жеребец его скакал по морским волнам, по самому гребню соленой громадины...

РЕШЕНИЕ ДРУЗЕЙ

Рашит с усилием прислушивался к голосам людей РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, стоявших у изголовья. Через плотный туман, как ему чудилось, доносился трубный глас:

— Температура — 40. Сердечко вялое, на ночь дайте камфоры.

О ком они молвят? Неуж-то о нем? Воспаленный мозг выносит его на дорогу пережитого. Теряется трубный глас доктора, уже не вторит ему застенчивый тенор фельдшера.

…Рашиту чудится родная РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава равнина. От пряного воздуха распирает грудь, голова кружится, если поднимешь глаза, чтоб узреть верхушку Янган-тау. Под ногами журчит прохладный источник. Рашит делает отчаянное усилие, пытаясь встать на колени, чтоб утолить жажду, ему не удается это, тело не сгибается.

Над ним раздается эхо, убегающее в горы.

…Арба катится РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава по неровной дороге, пролегающей по высохшему руслу речки. Рыжеватая кобыла шагает лениво, неспешными взмахами длинноватого хвоста отгоняя раздражающих ос.

Рашит, прищурив веки, зачарованно глядит на пространное дикое поле, сплошь усеянное большими белоснежными ромашками.

— Остался бы я жить посреди ромашек.

Бабай, то и дело покрикивающий на кобылу, хмурит брови и поворачивает голову:

— Мудрейший РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава лоботряс ужаснее работящего дурачины.

Рашит содрогается, точно его стукнули хлыстом — он не желает быть лоботрясом...

…Отец был огромного роста, лицом напоминал цыгана: темные живы глаза, длинноватые волосы. Рашит обожал кататься на его спине. А в особенности ему нравилось слушать сказки о богатырях. Отец говорил их по вечерам РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, когда на улице шел сильный дождик либо неистовствовал буран. В один прекрасный момент отца принесли на руках, и уже никогда отец не говорил больше сказок. Рашит помнит причитания мамы.

— Его жизнь отняли баи, — гласила она, нежно обнимая отпрыска и пряча от него заплаканные глаза…

…Но это, оказывается, не слезы РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, а брызги водопада. Рашит кидается к воде, так истязает его жажда. И вдруг перед его взглядом растет полынья. Невидимая сила кидает его в черную пасть реки, Рашит испуганно вскрикивает...

Опять слышит он бас доктора:

— Вот и волшебно, сейчас ему нужен покой.

Рашит отлежал ногу, болит правый бок, но ему не охото РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава повертываться. Из окна падает ровненький свет, принося покой.

Мозг прояснился, сознание работает верно. Сколько раз за время заболевания думы Рашита ворачивались к Саше. Былая обида таяла, парень все беспокойнее думал над своим поступком, вызвавшим разрыв. Он вспомнил арест, в особенности ярко вспомнил собрание, на котором он был исключен из РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава комсомола, и опять горечь обожгла сердечко... Но все почаще укоры совести истязали Рашита...

Через восемь дней Габдурахманова выписали из госпиталя. Он шел медлительно, скупо вдыхая прохладный зимний воздух. Мягко светило багровое солнце. Он радовался тому, что опять ворачивается в роту, к товарищам, и неприметно себе ускорял шаги РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава. Чем поближе он подходил к лагерю, тем мучительнее представлялась встреча с Матросовым; в душе все еще оставалась какая-то горечь. Нет, Рашит не сумеет простить обиды...

Он с волнением открыл дверь и тормознул у входа, ослепленный мглой, царившей в землянке. Когда глаза привыкли к сумеркам, Рашит сделал шаг и опять РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава растерянно тормознул: около погасшей печки, спиной к вошедшему посиживал Матросов. Он даже не повернул головы. Габдурахманов был еще более удивлен, когда увидел, что Матросов рыдает, низковато опустив голову. У юноши тихо содрогались плечи.

Рашит, позабыв обиду, нерешительно промолвил:

— Саша!

Матросов, услышав его, оборотился и с усилием улыбнулся.

— Мое место РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава кто-то занял, — проговорил Рашит, снимая полушубок и чувствуя, что гласит не то, что нужно.

Саша посмотрел с примирительной ухмылкой.

— Потеснимся.

В один момент Рашита окутали угрызения совести. У Саши горе... а он, Рашит, волнуется о месте... Он решительно шагнул в сторону Саши и звучно воскрикнул:

— Будем РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава друзьями, Саша, как до этого!

Матросов протянул руку. Рашит нежно обнял друга. В последующий миг он озабоченно спросил:

— Что случилось?

Матросов заместо ответа протянул письмо, вдумчиво отозвался:

— От злобы, что не на фронте. Отомстить не могу...

Рашит вызнал почерк Лиды. «Все родные в Ленинграде погибли...» — писала женщина.

Саша вытер тыльной стороной ладошки РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава глаза и шепнул:

— А если, Рашит, проситься на фронт? Откажут?

Рашит, глубоко вздохнув, отрывисто произнес:

— Не имеют права! И я буду проситься!

Немедля оба друга сели писать рапорты и вечерком вручили их командиру отделения, а он направил по инстанциям, как добивался того утомившись.

Деньки тянулись своим чередом.

Курсанты занимались РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава строевой подготовкой, саперным делом, боевой стрельбой, стратегией, обучались копать землянки, устраивать завалы, ходить в разведку, уничтожать минные поля, отбивать атаки противника. Им преподавали бывалые офицеры, откомандированные с фронта. Саша попрежнему грезил как можно быстрее попасть на фронт, стыдился «отсидки» в глубочайшем тылу. Время от времени он посылал очень недлинные РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава письма в колонию.

Восьмого января Саша писал в Уфу тете Тане:

«Добрый денек, тетя Таня!

Пишу письмо из военного училища. Я вам не писал так длительно, так как не был еще совсем зачислен. Сейчас я реальный курсант, о чем и тороплюсь сказать. Начали обучаться, будем спецами, а какими — не РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава имею права докладывать. Сами понимаете — военная потаенна.

Пока ничего такого особенного не вышло. Рашит малость болел, сейчас возвратился в строй. Нередко с ним вспоминаем про ваши смачные пирожки.

Целую прочно Лиду. А вы, тетя Таня, после ее окончательного излечения возьмите ее к для себя. Я очень прошу РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава об этом.

Передайте всем привет. Ваш Саша Матросов...»

Учеба проходила напряженно. Меньше времени оставалось на отдых. Все пореже удавалось выпросить у старшины гитару. Но если выпадал свободный вечер, то в небольшую землянку собирались из всех блиндажей первой роты. Эти вечера очень напоминали ребятам вечера в уфимской колонии.

В битком набитом РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава блиндаже пели. Запевал и сопровождал обычно Саша. Время от времени Рашит выходил в середину круга и исполнял известную пляску собственного народа «Карабай». Состроив забавную мину, прищурив глаза, согнувшись в три смерти, Рашит пел солдатские частушки.

Притоптывая, Рашит начинал:

Есть средь нас и гармонист,

Есть средь нас и кураист РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава...

Хор поддерживал:

Есть певцы и есть танцоры,

Каждый строен и плечист.

Рашит заводил новый куплет:

Смело в бой идет джигит,

На стоянке кашу сварит.

Хор продолжал:

Смело в бой идет джигит.

Танцует забавно джигит,

На стоянке кашу варит,

Друга в горячей бане парит.

Когда стихал глас хора, Матросов РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава выводил:

Из какого ж он села?

Ты спроси, а я скажу.

Он из нашего района,

Наш земляк, как я гляжу...

Гитара спешила за развеселой песней...

Через некоторое количество дней в училище приехала окружная комиссия для отбора добровольцев на фронт. Матросов, узнав об этом, поспешил поделиться новостью с Рашитом.

— Означает, скоро будет вызов РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава...

Юноши не ошиблись. На 2-ой денек Матросова, Гнедкова, Габдурахманова и Саржибаева вызвали в штаб. Около блиндажа толпились курсанты из других взводов. Они прождали около часа, в конце концов дежурный лейтенант кликнул:

— Курсант Матросов, к начальнику училища!

Саша стремительно спустился в просторный блиндаж.

Войдя, он растерянно тормознул. Рядом с РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава рослым начальником училища, полковником Гончаровым, посиживал другой полковник, разумеется, председатель комиссии, маленького роста, седоватый, в новеньком мундире, с обилием орденов. Кому докладывать?.. Саша, смело взглянув на начальника училища, отрапортовал:

— Товарищ полковник, курсант Матросов явился по вашему вызову.

Председатель комиссии спросил:

— Курсант Матросов, что побудило вас написать заявление?

— На РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава фронт желаю. Грустно отсиживаться в тылу, товарищ полковник.

Незнакомый полковник, протирая стекла очков белоснежным платком, продолжал:

— Означает, решение окончательное?

— Так точно, товарищ полковник. Добровольно желаю пойти.

В кабинет вошел и Габдурахманов. Им обоим показалось, что комиссия очень длительно не воспринимает никакого решения, и они страшились этой затяжки.

Но РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава все сложилось так, как того хотелось друзьям. Начальник училища, благодушно улыбнувшись, произнес:

— Два товарища, два не плохих друга… Ну, что ж, желаю вам фортуны, поедете на фронт. — И поучительно добавил: — Честь училища не роняйте, помните, откуда приехали...

ДОРОГА Бойца

В морозный вечер курсанты-добровольцы сошли с поезда на станции Оренбург. Воинские залы вокзала РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава были переполнены бойцами, ехавшими на фронт, возвращавшимися из госпиталей, и молодежью, мобилизованной в последние деньки. Ни Матросов, ни Габдурахманов не знали, что в эти деньки были переполнены вокзалы не только лишь тут, да и на других станциях. На фронт шли большие резервы, которые в итоге и РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава обеспечили фуррор наступательных операций на юге и на западе.

Пока старшина Соснин выяснял, куда они должны направиться, ребята собрались на площади перед трехэтажным белоснежным вокзалом. Они с любопытством смотрели на город, тонувший в сероватой дымке наступавшего зимнего вечера. Где-то загорались огни, но стремительно исчезали за темными шторами и занавесками.

Более РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава начитанный посреди ребят Сергей Гнедков обожал блеснуть своими заниями. И сейчас он пользовался подходящей обстановкой и поведал заученное когда-то назубок.

«…Солнце только-только закатилось, когда я переправился через Сакмару, и 1-ое, что я увидал издалече, было розового цвета большущее здание с мечетью и прекраснейшим минаретом. Это здание РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава именуется тут «караван-сарай». Вслед за караван-сараем мне открылся город, то-есть земельный высочайший вал, одетый красным камнем, и неловкие сакмарские ворота, через которые я въехал в Оренбург. На мой взор, в физиономии Оренбурга есть что-то несимпатичное…» Ну-ка, вспомните, кто так писал?

— Это написал Тарас Шевченко, — произнес подошедший РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава старшина. — Знать необходимо, 100 лет прошло...

В город вел широкий асфальтовый проспект, проходящий мимо караван-сарая, обратившего в свое время внимание Тараса Шевченко, мимо парков и садов.

— Этот проспект припоминает Ленинградское шоссе, — проговорил Гнедков.

Все должны были поверить ему на слово, ибо никто из 30 добровольцев не бывал до РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава сего времени в Москве.

Соснин приостановил ребят на прекрасной, но сейчас черной улице, а сам пошел в комендатуру. Он скрылся в одном из подъездов 5-этажного светлого строения.

Пошел снег, стало малость теплее. Только через полчаса появился Соснин. Он торопливо заявил:

— Ну, мил-товарищи, незначительно замерзли, ничего, на фронте не РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава то еще будет. А сейчас мы устроимся как надо. В истинной казарме, не в каком-то там блиндаже...

Новичков временно устроили в помещении карантина. Не считая матрацев и соломенных подушек, ничего не выдали. Усталые бойцы стремительно уснули.

Проснувшись, Саша увидел склонившегося над ним Рашита.

— Оборотись на другой бок, орешь, просто неудача РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава...

Матросов приподнялся на локте.

— Знаешь, Рашит, я неплохой сон лицезрел: как будто в пришествие пошли, — с жаром проговорил он; ему уже не хотелось больше спать.

— Неплохой сон, — одобрил Габдурахманов. — Наверное, сейчас же выедем на фронт.

Так оно и было. Деньком помылись в бане, оформили документы, а к вечеру РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава опять были на вокзале. На 3-ем станционном пути стоял готовый к отправке эшелон. Впереди нетерпеливо пыхтел большой паровоз «ФД».

Дорога бойца длилась. Сильный паровоз безустали несся на северо-запад. Денек сменился ночкой, а эшелон все бежал по бескрайней российской равнине, дорогой сердечку русских людей.

В пути Саша РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава пристально приглядывался к товарищам. На нарах лежали снаружи совсем разные люди: старые и юные, толстые и тонкие, брюнеты и блондины, радостные и сумрачные. Некие из их, как и Саша, ехали на фронт в первый раз. Они стремились к подвигам, желали о честном выполнении долга, о славе и орденах. Справа от Саши лежал РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава Сергей Гнедков. Разговаривая о фронте, Сережа отрисовывал будущую боевую жизнь очень похожей на жизнь Павла Корчагина. Петька Копылов, умопомрачительно напоминавший Митьку Рыжеватого, больше молчал, — за всю дорогу Саша не услышал от него ни одной полной фразы.

Опытные бойцы, возвращавшиеся из госпиталей, отличались уравновешенностью. Они охотно говорили, когда РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава появлялась надобность учить молодежь. Люди, испытавшие трудности фронтовой жизни, держались расслабленно и деловито, точно ехали на совсем будничные дела.

За эти деньки Саша и Рашит наслушались много рассказов о подвигах боец и командиров, об атаках, минных полях, танках, марках самолетов. Все для их было любопытно, ново. Они не замечали РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, что в неких рассказах правда смешивалась со всяким вздором.

Саша в особенности обожал слушать Николая Соснина. Тот никогда не подчеркивал собственных наград, по его словам выходило так, что все другие отлично вели войны, а он, Соснин, только помогал. Саша осознавал, что это не совершенно так: на груди Соснина было уже два РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава ордена.

— Таких людей, которые не страшатся погибели, — нет, — гласил поучительно Соснин. — Под пулями себя можно держать либо достойно либо зазорно. В первом случае тебя назовут храбрым, во 2-м — трусом. Ах так я 1-ый раз с танками противника повстречался. Нас было пятеро автоматчиков против 2-ух танков. Скажу вам, мил-товарищи РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, жутко было. Но все таки подожгли один танк, а 2-ой сам отступил. Прогнали мы германцев, нас называли храбрыми, а ведь каждый в первую минутку ужаснулся...

Полной противоположностью Соснину был хитроглазый Андрей Семячкин. Слушать его — выходило, что все подвиги в роте сделал он, Семячкин, а другие были чуть не РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава флегмантичными наблюдателями.

— В один прекрасный момент я повстречал целый взвод фашистов... — начинал Семячкин.

Чего только не проделывал Семячкин в собственных повествованиях: он сбивал самолеты винтовочным выстрелом, разминировал минные поля, сходу приводил по три «языка»...

Как-то Саша у него спросил:

— Почему у тебя нет орденов?

Семячкин, не моргнув глазом РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, ответил:

— На орден Ленина дважды представляли, только оба раза документы утратили...

С легкой руки Сергея Гнедкова Андрея окрестили пустословом.

Мимо пробегали станции и городка. Элеваторы, высочайшие строения, заводские трубы были закамуфлированы. На развилках дорог стояли противотанковые заграждения, где-то показывались ряды колющейся проволоки. Поближе к Москве стали РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава появляться санитарные поезда.

Саша, не отрываясь от окна, осматривал убегавшие вспять просторы. Он возмущался каждый раз, когда на станциях их поезд обгоняли другие эшелоны.

— Им, выходит, некогда, а нас держат, — ворчал он.

— Для чего пропускаем, а? — вторил Саржибаев. Он два денька болел и на данный момент воспаленными очами обозревал дорогу на РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава фронт.

— Сначала пропускают воинские части, а мы только маршевики, — успокаивал их Соснин.

— Когда же Москва?

Этот вопрос тревожил весь эшелон.

Первым воскрикнул Рашит:

— Я вижу Москву!

Все, кто не спал в этот час рассвета, кинулись к узким окошечкам товарного вагона.

— Это только пригород, окраина, — протискиваясь вперед, гласил Сережа Гнедков РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава.

— Пускай окраина, а все таки Москва, — настаивал Рашит.

Пробудился весь вагон. Тогда Саша решительно подошел к двери и, обширно раскрыв ее, проговорил:

— Ах так нужно встречать Москву.

Матросов стоял у открытой настежь двери, встречая возлюбленную Москву, которую он так не достаточно знал и в какой никогда еще не РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава был. Ему хотелось, хотя бы из окна вагона, узреть Кремль, но Гнедков произнес, что это нереально.

— Мы проедем окраинами...

И по сути поезд кружил вокруг городка. В конце концов тормознули на некий товарной станции. После завтрака Матросов совместно с Рашитом подошли к старшине.

— Отпустите нас в город, хоть краем глаза РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава посмотреть на Кремль, — просил Саша.

— Мы недолго будем, не опоздаем, — вторил Рашит.

— Не могу. Я не знаю, сколько мы здесь простоим.

Бойцы не уходили. Соснин спросил:

— Что еще?

— Разрешите, товарищ старшина, к начальнику эшелона обратиться?

— Он тоже не отпустит, — отрезал Соснин.

— А все таки, товарищ старшина, — настаивал РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава Рашит.

— Попытайтесь, если так, — смягчился тот.

Начальник эшелона наотрез отказался дать увольнительные.

— Я не знаю, когда мы отправимся, — растолковал он. Лицезрев огорчение на лицах юных боец, добавил: — Даже офицеров-москвичей не отпускаю.

Но бойцы были напористы, не уходили.

— Неуж-то не ясно? — сурово спросил майор.

— Одолжите на полчаса ваш бинокль РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава, товарищ майор, — попросил Матросов.

Начальник эшелона посмотрел на боец и, ни слова не говоря, передал полевой бинокль.

— Вернете в 3-ий вагон...

— Есть, товарищ майор.

— Спасибо, товарищ майор, — добавил обрадованный Рашит.

Матросов и Габдурахманов с крыши вагона рассматривали город, но все-же не узрели Кремля. В окуляры попадали заводские трубы, высотные РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава дома, изумительные башни.

Ночкой эшелон оставил столицу.

А когда забрезжил рассвет, бойцы вновь кинулись к окошечкам, но никаких признаков городка уже не было, поезд бежал по снежной равнине. Все с энтузиазмом рассматривали новые края. Почаще стали попадаться разрушенные станции, большие воронки разорвавшихся бомб около жд пути и бессчетных мостов.

Сзади РАШИТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ОТ СВОЕГО ДРУГА 9 глава остались городка Калинин, Вышний Волочек. На некий малеханькой станции без наименования (вокзал был совсем разрушен) простояли пару минут. Сих пор было довольно, чтоб Сережа Гнедков принес сообщение:


raspisanie-dlya-zaochnogo-otdeleniya-bakalavriat-napravlenie-menedzhment.html
raspisanie-dnevnogo-otdeleniya-yuridicheskogo-otdeleniya.html
raspisanie-ege-2013-god-utverzhdeno-prikazom-minobrnauki-rossii-ot-22-01-2013-26.html